ТОЛСТЫЙ ЧЕРВЯК, ОБЛАДАВШИЙ ДАРОМ КРАСНОРЕЧИЯ

Толстый Червяк, о котором мне, хочешь не хочешь, придётся рассказать, нигде не учился: даром красноречия он обладал от природы. И не говорите мне, что так не бывает, – очень даже бывает! Наградит природа по ошибке какого‑нибудь червяка таким даром – и потом уже ничего не попишешь. Разглагольствует червяк направо и налево, а восхищённые слушатели только уши развешивают – и сидят с развешенными ушами… Червяку же больше ничего и не надо: он жив, пока его слушают. А его всегда слушают: дар красноречия ценится высоко. Значит, он всегда и жив, этот червяк.

Вот и наш Толстый Червяк был жив – даже жив и здоров. Потому что питался одними витаминами, а именно – яблоками. Он на яблоне жил – там же и был здоров. Причем очень здоров – здоровенный такой червяк! Но его редко видели: он на прогулки почти не выходил, а только сидел в яблоках и питался.

Впрочем, сегодня Толстому Червяку пришлось выйти на прогулку: яблоко немыслимой величины, когда‑то висевшее на самой макушке яблони, было успешно доедено – и теперь на ветке красовался один черенок, к которому Толстым Червяком была приколота записка: «Съедено целиком 14 августа». И подпись стояла: «Толстый Червяк».

Покончив с формальностями, Толстый Червяк облюбовал себе ещё яблоко, пожелтее, и, напевая походную песню, пополз к нему.

– Минуточку! – остановило Толстого Червяка Жёлтое Яблоко, когда он уже приготовился заползать внутрь. – Вы куда это такой бодрый?

– На пир, на пир, на пир! – пропел Толстый Червяк и остановился.

– И чем же Вы пировать собрались? – поинтересовалось Жёлтое Яблоко.

– Да вот, собрался Вами… – вяло уточнил Толстый Червяк, – если Вы, конечно, не против.

– Покажите мне здесь на яблоне хоть одно яблоко, которое было бы не против того, чтобы Вы им пировали! – усмехнулось Жёлтое Яблоко, на всякий случай прикрываясь листочком. Прочие яблоки дружно рассмеялись.

– Рано вы смеётесь… – предупредил Толстый Червяк. – В этом саду ведь ваша яблоня не единственная. В этом саду яблонь видимо‑невидимо! – Тут он прислушался. – Слышали?

Яблоки ничего не слышали. А Толстый Червяк, оказывается, слышал, – и сказал:

– Вот так вы и живёте… Живёте – и ничего не слышите! А между тем если бы вы прислушались, то услышали бы, как только что с соседней яблони полетело вниз одно прекрасное яблоко. Оно ударилось о ствол и раскололось вдребезги. Замечу с прискорбием: жизнь его прожита напрасно… Ибо лишь то яблоко, которое вылупилось из цветка, созрело и съедено, вправе сказать: «Жизнь моя прожита не напрасно!»

– Это мы и без Вас знаем, – ответило ему Жёлтое Яблоко, а прочие яблоки дружно закивали. – Но ведь если в яблоке завелся червяк, есть его уже не станут. Так что держитесь‑ка от меня подальше, господин хороший!

Толстый Червяк тонко улыбнулся и – как будто бы даже охотно – отполз от Жёлтого Яблока на почтительное расстояние. А с этого почтительного расстояния сказал, продолжая тонко улыбаться:

– Как узко Вы мыслите! Мыслить же надо широко. Каждое яблоко, которое вылупилось из цветка и созрело, должно быть съедено – так?

Яблоки опять дружно закивали.

– А кем оно будет съедено – это ведь, в сущности, неважно! – воскликнул Толстый Червяк. – Между тем как яблоко, только что сорвавшееся с соседней яблони, никогда уже не будет съедено никем. Оно погибло впустую. Подумайте о тех из вас, кого ждет такая же участь! Подумали?

Яблоки подумали и загрустили: от такой участи никто из них не был застрахован.

– А теперь подумайте о тех из вас, кого оставят на яблоне, потому что висят они слишком высоко. Подумали?

Яблоки подумали и с ужасом посмотрели на те яблоки, которые действительно висели слишком высоко над землей.

– А теперь подумайте о тех из вас, кого соберут и положат в ящики. В ящиках жарко и тесно. Некоторые из вас сгниют, так и не успев попасть на стол. Подумали?

Яблоки подумали и совсем скисли: сгнить в ящике… что же в этом хорошего?

– А теперь подумайте о тех из вас, о ком забудут и кто всю зиму пролежит на боку в холодном подвале, а потом сморщится и потеряет всю свою свежесть и сочность. Подумали?

Яблоки подумали и пришли в отчаяние: нет ничего хуже, чем пролежать на боку в холодном подвале всю зиму…

– И что же из всего этого следует? – торжественно провозгласил Толстый Червяк.

Яблоки молчали: они не знали, что из этого следует.

– А из этого следует, – помог им Толстый Червяк, – что я бы на вашем месте занял очередь ко мне на приём: я один могу гарантировать вам, что вы будете съедены немедленно и, значит, жизнь ваша будет прожита не напрасно. Посмотрите во‑о‑н на тот черенок, на котором приколота записка: «Съедено целиком 14 августа» – разве это не доказательство правоты моих слов? Однако… – тут он вздохнул на всю толщу своего организма… – всех я, конечно, принять не смогу: у меня ведь тоже время ограничено!

И яблоки в панике стали наперебой записываться к Толстому Червяку на приём. В конце концов записались все. Он же, прочесав яблоню снизу доверху, написал на каждом из плодов порядковый номер поедания и, покончив с формальностями, бодро сказал:

– Ну, что успею – то успею.

И пополз к Огромному Зеленому Яблоку, записавшемуся первым.

Успеть ему, однако, удалось мало – ибо непосредственно при вползании в яблоко он сам был скушан пролетавшей мимо случайной птицей. Правда, после этого птице некоторое время пришлось растерянно посидеть на яблоне.

– Впечатление такое, будто я съела какой‑то гвоздь, – пожаловалась она другой птице, тоже пролетавшей мимо.

И впечатление это было, видимо, правильным, потому что Толстый Червяк явно переел яблок, а в яблоках на самом деле ужасно много железа…