ГЛИНЯНЫЙ СВИСТОК

Глиняный Свисток был очень весёлый: то и дело рассыпался тонкой трелью – всегда одной и той же, но на редкость красивой. А выглядел он как маленькая дудочка с разноцветными полосками: глина была искусно раскрашена всеми цветами радуги – оттого и трель у него, наверное, получалась такой весёлой.

Дули же в Глиняный Свисток все кому не лень. Едва завидят его где‑нибудь – оставленным на столе в саду или забытым на скамейке – и давай дуть в небольшую дырочку на боку! Глиняный Свисток и рад стараться: раздаёт свою одну и ту же, но на редкость красивую трель направо и налево – а окрестные птицы ему отвечают…

И всё‑то было хорошо, да вот однажды залетела в сад музыка: это одна Скрипочка‑из‑Соседнего‑Дома исполняла какой‑то школьный этюд – исполняла пусть и не очень хорошо, зато очень замысловато. С этого времени и загрустил Глиняный Свисток, только вот о чём загрустил – поди пойми. Подберут его на столе в саду, подуют в дырочку, а Глиняный Свисток – ни гу‑гу. Его уж и продували, и прочищали… даже немножко глины вокруг дырочки откололи, а он молчит – и всё тут!

– Вот незадача! – сокрушались все вокруг. – Такой весёлый был Глиняный Свисток– и на тебе… Куда ж подевалась из него вся его трель?

А трель из Глиняного Свистка, конечно, никуда не подевалась: так и была внутри. Только стал Глиняный Свисток бояться трель свою наружу выпускать: больно уж незамысловатой была эта трель по сравнению с мелодией Скрипочки‑из‑Соседнего‑Дома!…

«Никуда она не годится, моя трель, – размышлял он, полёживая на боку где‑нибудь в саду. – Какой из меня музыкальный инструмент? Вот Скрипочка‑из‑Соседнего‑Дома – это я понимаю! Она настоящий музыкальный инструмент. Играет по нотам… а я и нот‑то никаких не знаю – свищу да свищу… как Бог на душу положит!»

Между тем Скрипочка‑из‑Соседнего‑Дома постепенно осваивала свой школьный этюд. Не сказать, чтобы он делался от этого прекрасней, однако звучал всё уверенней. И чем уверенней он звучал, тем безнадёжней становилось положение Глиняного Свистка. Да оно и понятно: какой же Глиняный Свисток может тягаться с пусть даже ещё и неумелой Скрипочкой!…

Окрестные птицы, наверное, думали то же самое. Они теперь летали над садом, словно потеряв что‑то, и пели все реже и реже. Настало время, когда они совсем перестали петь. И все вокруг сразу забеспокоились: что же это, дескать, случилось с птицами? А птицы тем временем послали в сад одну Несовершеннолетнюю Сойку, которая, осторожно опустившись на краешек стола в саду, сказала:

– Извините, пожалуйста… но тут у вас был где‑то очень весёлый Глиняный Свисток с такой… запоминающейся  трелью – он, что же, теперь – исчез?

– Он никуда не исчез, – ответили ей. – Вон он и до сих пор лежит на боку на садовой скамеечке, только почему‑то уже не свистит… Мы его и продували, и прочищали… и даже, каемся, откололи немножко глины вокруг дырочки, а он как в дырочку воды набрал!

Выслушав этот ответ, Несовершеннолетняя Сойка подлетела к садовой скамеечке и увидела на ней Глиняный Свисток: тот действительно лежал на боку и предавался своим грустным размышлениям.

– Почему Вы больше никогда не свистите? – напрямик спросила его Несовершеннолетняя Сойка.

Глиняный Свисток горестно вздохнул и признался:

– С тех пор как я услышал Скрипочку‑из‑Соседнего‑Дома, я понял, что никакой я не музыкальный инструмент. Музыкальные инструменты играют по нотам – и мелодии их такие замысловатые!…

Несовершеннолетняя Сойка кивнула и отправилась передавать этот ответ своим сородичам. Сородичи Несовершеннолетней Сойки, выслушав Несовершеннолетнюю Сойку, толпой полетели в сад и, собравшись вокруг садовой скамеечки, загалдели:

– Да кто же Вам, дорогой Вы Глиняный Свисток, сказал, что Вы музыкальный инструмент?

– Да кто же Вам, дорогой Вы Глиняный Свисток, сказал, что Вы должны свистеть по нотам?

– Да кто же Вам, дорогой Вы Глиняный Свисток, сказал, что Ваш свист должен быть замысловатым?

Глиняный Свисток не знал, что отвечать, он только глубже и глубже задумывался. А потом в отчаянии признался:

– Но я же свищу как Бог на душу положит!

– А как же иначе‑то можно? – удивились сородичи Несовершеннолетней Сойки. – И мы ведь точно так же поём – как Бог на душу положит… а вот Скрипочка‑из‑Соседнего‑Дома, как бы хороша ни была, вовсе не поёт и не свистит. Она музыкальный инструмент, а значит, исполняет  мелодию… разве Вы не понимаете, что это же совсем другое?

– Ну‑ка, задайте‑ка нам тон, – попросила вдруг Несовершеннолетняя Сойка, – а то мы без Вас тут совсем петь перестали!

Глиняный Свисток с недоверием посмотрел на неё и осторожно выдал свою единственную, но на редкость красивую трель. И вслед за этим голоса птиц зазвучали над садом, а все вокруг облегчённо вздохнули и сказали:

– Вот и слава Богу!

Глиняный Свисток и птицы распевали до вечера, а Скрипочка‑из‑Соседнего‑Дома молчала и восхищённо слушала. Она была не очень умелая, но очень умная Скрипочка, которая прекрасно понимала, что ей, музыкальному инструменту, никогда не повторить того, что умеет природа.